"...Радиостанция " Туман" - это старый маяк; огромный, кирпичный, несколько щелей-окон без стекол, с дивным видом на море и камни внизу: русалки, принцы, корабли, полные сокровищ, Айвазовский, О'Брайен, самоубийства, вечность"

В бумажной книге есть своя магия. Свой запах, ощущение тяжести в ладонях, шелест страниц, пропитанных словами. В какой-то момент начинает казаться, что книга запоминает твой взгляд и зовет обратно, когда ты на несколько секунд закрываешь ее и смотришь в окно, повторяя губами только что прочитанное до тех пор, пока слова не осядут внутри, пока не подберешь к ним соответствующие чувства.

Этот рассказ мне трудно называть рассказом, хочется скорее окрестить его главой. Причем первой.

изображение


"Кай думал порой: это мир порождает песни или песни переделывают под себя мир?"

"Внутри магазина все было желтое: прилавки, корзинки, передники девочек и пакеты для покупок - словно кто-то с ума сошел от расставания"

Как раз думали до этого про символику желтых тюльпанов, которую им несправедливо вменили.

"...позавтракали в "Красной Мельне" - стильном кафе для художников: кирпичные стены, камин, репродукции Тулуз-Лотрека на стенах"

Из-за этого и еще из-за нескольких моментов я как раз и перестал воспринимать этот рассказ как что-то обособленное. Уже фигурирующая "Красная Мельня" с репродукциями Анри де Тулуз-Лотрека, и даже люди:

"Марк Аврелий вспомнил о даче заброшенной, родительской, на берегу реки"

Долго вспоминал, откуда же в моей голове засел этот Марк Аврелий, вспомнил: из первого рассказа. Люк жил когда-то в этом городе с маяком, у него "были знакомые без родителей - два брата, Марк Аврелий и Юэн; их мама умерла от рака, отец не выдержал без нее - застрелился, но они никогда не говорили об этом; я учился с Марком Аврелием в одном классе, он был старше брата на шесть лет - учил его пить, курить, читать древних философов; в их квартире тусовался весь город".

"Иди, Роланд, есть еще и другие миры, кроме этого"

В рассказе много намеков на существование других миров, но этот шел лично от Кая и запомнился лучше всего.

"Это у них давно, - вдруг пришло в голову Каю. - Любовь и ненависть; они не просто вместе сидят часами в машине... они молчат и живут этим молчанием, ожиданием, когда она уйдет и вернется"

А здесь пришлось закрыть книгу и сделать перерыв на сутки, потому что не мог начать читать следующий абзац. К следующему ночеру полегчало немного.

"Знаешь, на что похож ад? На стеклянный дворец с полом в черно-белую клетку"

Нет, это как раз просто жизнь, а ад - это одна сплошная клетка. Какого она цвета, не скажет никто, кроме тебя самого, потому что там белое и черное - оттенки одно и того же цвета, для них даже разных слов никто не догадался придумать.

"...а город сверкал, как капля росы, как новогодняя гирлянда, и маяк поднимался в высоту, и огонь на его площадке превратился в звезду - первую утреннюю, Энджи. И Кай увидел в ней, как в хрустальном шаре, тысячи миров - они были словно разные комнаты, и кто-то шел по лесенке с лампой и искал свой. А потом звезда разрослась до Вселенной, Кай увидел, как в ней трепещут миры, уже не комнаты, а розовые, лазоревые, изумрудные галактики, и медленно плывут, томно рыбки в аквариуме"

На самом деле было стойкое ощущение, что попасть в этот мир было для Кая спасением. Что в старом мире Руди утонул, а Венера повесилась на обрывке одного из своих платьев, что этот мир избавил Кая от себя и лучше ему не возвращаться, а остаться тут - где Венеры никогда не было, зато можно думтаь о ней и мечтать когда-нибудь вернуться.

И далеко не сразу пришло осознание, что в этом рассказе (главе?) никто не умер. И что иногда действительно так бывает, что людям лучше не умирать.